Главы | Наше восприятие мира — это фантазия, совпадающая с реальностью

Феноменология нарушений восприятия

Восприятие — это активный процесс анализа и синтеза ощущений путем сопоставления их с прежним опытом.
Восприятие, в отличие от ощущений, носит целостный характер и представляет собой наглядно-образное отражение действующих в данный момент на органы чувств предметов и явлений.

В мировой литературе по психопатологии встречаются описания следующих нарушений восприятия:

1) гиперстезия — усиление восприятия по силе;

2) гипостезия — ослабление восприятия по силе;

Читайте также: Хрупкий возраст: как его пережить и самому подростку, и родителям

3) агнозия — неузнавание;

4) тотальная анестезия — потеря чувствительности при истерии;

5) деперсонализация — расстройство восприятия собственной личности;

6) бедность участия — утрата сложных чувств;

7) дереализация — искаженное восприятие окружающего мира. Сюда же можно отнести симптомы «уже виденного» (de уа vu), «никогда не виденного» (уа mais vu);

8) обманы восприятия (иллюзии и галлюцинации).

Для отечественных исследований в общей психологии характерен подход к восприятию как деятельности. Соответственно наши патопсихологи рассматривают нарушения восприятия как расстройство тех или иных характеристик деятельности.

Эти нарушения проявляются:

1) в затрудненности узнавания (агнозии);

2) в искажениях воспринимаемого материала (псевдогнозии);

3) в обманах чувств (галлюцинации);

4) в ложных узнаваниях (псевдогаллюцинации);

5) в перестройках мотивационной стороны перцептивной деятельности (перцептивные защиты, измененные смыслы). Остановимся на них подробнее.

https://youtu.be/guvn4-x-o6w

Агнозии

Агнозия — это расстройство узнавания. А подробнее — это расстройство узнавания предметов, явлений и частей собственного тела при сохранности сознания внешнего мира и самосознания, а также при отсутствии нарушений периферической и проводящей частей анализаторов.

Читайте также: Арт-терапия в ДОУ: методы, технология применения, эффективность

Агнозии бывают трех видов: зрительные, слуховые и тактильные. Зрительные агнозии, в свою очередь, делятся на:

1) предметную агнозию (больные не узнают предметы и их изображения). К этой группе примыкает и «симультанная агнозия» Вольперта (больные узнают отдельные предметы и их изображения, но не узнают ситуацию в целом);

2) агнозию на цвета и шрифты;

3) оптико-пространственную агнозию (пропадает возможность передать пространственные признаки объекта: дальше, ближе, больше, меньше, сверху, снизу и т. д.).

Слуховые агнозии проявляются в снижении способности дифференцировки звуков и понимания речи. При этом могут иметь место слуховые галлюцинации. Возможны дефекты слуховой памяти (больные не могут запомнить два или более звуковых эталона). Возможна аритмия (не могут правильно оценить ритмические структуры, количество звуков и порядок че­редований). Иногда наблюдается нарушение интонационной стороны речи (больные не различают интонаций и у них самих невыразительная речь).

Тактильные агнозии — при сохранности тактильной чувствительности наблюдается неузнавание знакомых предметов при их восприятии на ощупь (исследование при закрытых глазах).

Агнозии у психически больных проявляются в том, что они выделяют то один, то другой признак воспринимаемого объекта, но не узнают самого предмета.

Подобные расстройства чаще возникают при органических поражениях корковых зон мозга разного генеза (энцефалит, опухоль, сосудистый процесс и т. д.).

Приведем примеры наблюдений и экспериментальных исследований, выполненных разными авторами (в основном это аспиранты Б. В. Зейгарник).

Пример 1. Изображение гвоздя один больной описывает как что-то кругленькое, говоря: «наверху шапочка, внизу палочка, что это такое — не знаю».

Пример 2. Другой больной описывает ключ, как «кольцо и стержень», он может даже точно скопировать его, но это не облегчает узнавание.

Пример 3. При тахистоскопическом предъявлении садовой лейки больная говорит: «Бочкообразное тело, что-то круглое, посередине отходит вроде палочки с одной стороны». Другой больной при тахистоскопическом предъявлении расчески говорит: «Какая-то горизонтальная линия, от нее книзу отходят маленькие, тоненькие палочки».

Пример 4. Нарисованный гриб больная называет «стог сена», спички — «кристаллами». Сюжет картины больная не улавливает сразу, а лишь после длительных фиксаций на отдельных деталях. Процесс восприятия носит характер отгадывания: «Что бы это могло быть — расческа? На чем она сидит — на кресле, стуле? Что бы это могло быть — плита, корыто?». Рассматривая картину «Смертница», больная говорит: «Что это за женщина, о чем-то задумалась? На чем она сидит? На кровати? Что это за тени?».

При таком выраженном нарушении узнавания рисунков больная прекрасно узнавала геометрические формы, дополняла незаконченные рисунки согласно структурным законам. Больше того, не узнавая предмет на рисунке, больная прекрасно описывала его форму.

Подводя итог ряду подобных экспериментов, Б. В. Зейгарник пришла к выводу о некоторой ступенчатости расстройств при агнозии. Больные хорошо узнавали предметы, хуже — модели, еще хуже — рисунки предметов. Особенно плохо они они узнавали те изображения, которые были схематически нарисованы, в виде контуров.

Читайте также: Трихотилломания: патологическое выдергивание волос на голове

Возникла гипотеза, что причина затрудненности узнавания, вызывается той обобщенностью, той формализацией, которая присуща рисунку.

Для проверки гипотезы была проведена серия экспериментов: больным предъявлялись изображения одних и тех же предметов в разном выполнении:

а) в виде пунктирного контура;

б) в виде черного силуэта;

в) в виде четкого фотографического изображения.

Данные экспериментального исследования подтвердили предположение: больные совершенно не узнавали пунктирные, несколько лучше, но все же очень плохо, узнавали силуэтные изображения и лучше узнавали фотографические, т. е. конкретные изображения.

Отсюда был сделан вывод: восприятие при агнозии в своей специфически человеческой характеристике есть процесс, обладавший функцией обобщения и условности; поэтому здесь правомерно говорить о нарушении обобщающей функции восприятия.

Знание психологического механизма агнозии позволило подобрать способы, с помощью которых можно было скомпенсировать этот дефект. Так, если экспериментатор просил указать определенный предмет («укажите, где шляпа, а где ножницы»), то больные узнавали его и правильно выполняли задание. То есть, включение предъявляемого объекта в определенный (не требующий операции обобщения) круг значения помогало узнаванию. Называние же приблизительного круга предметов, к которому относится данный объект (покажите головной убор, инструмент), помогало меньше.

Искаженная реальность — форма психологической защиты

Психологические установки, дающие эмоциональный комфорт, имеют, с одной стороны, положительное влияние, избавляя от тревог и беспокойства, позволяя сохранить чувство самодостаточности. С другой стороны, они искажают действительность и являются формой самообмана. Искажая реальность, психологическая защита, в этом случае погружает человека в трансформированную реальность, этим представляя определенную опасность. Для того, чтобы уберечься от травмирующих эмоций, в которых можно видеть причины стресса, человек имеет в запасе различные психологические защиты. Среди них можно выделить следующие:

• Рационализация • Обесценивание • Проекция • Вытеснение • Сублимация

Псевдоагнозии при деменции (Ложные неузнавания при слабоумии)

Исследование зрительного восприятия у больных, в клинической картине которых и экспериментально-психологических исследованиях обнаруживалась деменция по органическому типу, обнаружило отмеченные выше особенности: больные не узнавали силуэтных и пунктирных рисунков. Но к этому добави­лась еще одна особенность: их восприятие было диффузным, недифференцированным. Предмет узнавания обусловливался той частью рисунка, на которой больной фиксировал свое внимание. Приведем наиболее яркие примеры по Б. В. Зейгарник.

Пример 1. Гриб больной называет помидором, если смотрит на головку гриба, или же видит в грибе огурец, если фиксирует внимание на его ножке. Поэтому при предъявлении рисунка больному часто безразлично, показывают ему его часть или целое.

У некоторых больных агнозия распространялась и на структуру, и на форму изображения.

Пример 2. При показе треугольника больной говорит: «Клином как-то, а назвать не могу, я вижу клин в трех местах, клин-трехклинник». При экспозиции четырехугольника больной говорит: «Мне трудно сказать (обводит пальцем) — прямая, прямая, прямая и прямая». При экспозиции незаконченного круга видит прежде всего изъян: «Здесь провал какой-то», в то же время воспринимает симметрию формы. Например, при показе креста, не умея назвать фигуры, больной заявляет: «Хоть куда хочешь заглядывай, она лежит правильно».

Пример 3. При осмотре картинки, на которой нарисован крестьянин, стоящий с задумчивым видом у телеги, у которой отскочило колесо, больной говорит: «Вот колесо, а это мужчина стоит». Показывая на лошадь, говорит: «А это птица какая-то». Экспериментатор: «Это ведь лошадь». Больной: «На лошадь плохо смахивает».

В этих примерах отчетливо выступает нарушение не только смысловых, но и структурных компонентов рисунка. При попытке понять сюжет картинки больные из-за неправильного узнавания деталей и структурного распада часто неправильно описывают ее содержание. Это расстройство напоминает феномен, описанный А. Пиком как «сенильная агнозия» или как расстройство «симультанного восприятия». Оно выражается в том, что испытуемый, описывая отдельные предметы, не умеет уловить общего смысла картинки.

Как видим, нарушение восприятия, которое обнаруживается у слабоумных больных, подтверждает ведущую роль осмысленности и обобщенности в любом акте перцептивной деятельности. Так, на патологическом материале обнаруживается целостность психической (отражательной) деятельности. Рассмотренное нарушение восприятия — это, по сути, нарушение мыслительных операций — синтеза и обобщения.

Как бороться с искажённым восприятием времени

Признайте проблему

Вспомните случаи, когда вы как будто потеряли счёт времени или сильно ошиблись в оценке продолжительности какого-то события. Чем вы были заняты? Что повлияло на искажение восприятия? Ответив на эти вопросы, вы поймёте, что стало причиной искажения.

Проанализируйте, на что вы тратите время

Если вы всё ещё не знаете, куда уходит ваше время, попробуйте это отслеживать. Это можно делать активным или пассивным способом.

В первом случае нужно записывать данные вручную в обычный блокнот или в специальное приложение, например Toggl или SaveMyTime. Поставьте себе напоминания, чтобы не забывать записывать, что вы делаете. Учтите, что такой метод подходит не всем. Он вынуждает отвлекаться от работы.

Пассивное отслеживание времени предполагает, что вы полностью полагаетесь на специальную программу, например RescueTime, которая автоматически собирает данные о потраченном времени.

Затем изучите собранные данные. Повышается ли ваша продуктивность в определённое время? Делите ли вы рабочее время на блоки? Сколько времени вы тратите на соцсети? Так вам будет легче понять, какой метод тайм-менеджмента подходит именно вам.

Сократите действие негативных факторов

Когда вы разобрались, как вы тратите своё время, вам должно стать понятнее, что вызывает расхождение вашего восприятия времени с действительностью. Теперь постарайтесь сократить влияние этих факторов. Вот несколько советов, которые в этом помогут.

Осознайте скоротечность времени

Во время работы поставьте перед собой часы, лучше аналоговые или даже песочные. Визуализировав таким образом течение времени, вы станете воспринимать его сознательнее. Когда мы видим, как утекает секунда за секундой, нам легче прекратить прокрастинировать и сосредоточиться на деле.

Тренируйтесь оценивать время

Чтобы приучить себя всегда тратить одинаковое количество времени на повторяющиеся задачи (разбор почты, домашние дела), работайте с обратным отсчётом. Например, если вам комфортно работать с музыкой, выберите плейлист, подходящий по длине под вашу задачу.

Читайте также: Причины, симптомы и терапия ананкастного расстройства личности

Ещё попробуйте записывать свои предположения о длительности какого-то события, чтобы понять, насколько они обычно отличаются от реально затраченного времени. Это поможет в будущем избежать ошибок планирования.

Измените то, что в вашей власти

Опираясь на результаты отслеживания времени, избавьтесь от приложений, которые приводят к прокрастинации, или хотя бы сократите их использование до минимума.

Также постарайтесь изменить своё отношение к незаконченным делам. Будьте честны с самим собой. Если вы часто говорите: «У меня нет на это времени», возможно, на самом деле нужно сказать: «Это не так уж важно».

Пробуйте новое

Если вы никогда не занимались волонтёрской деятельностью или медитацией, пора попробовать. Оба этих занятия положительно влияют на восприятие времени. Волонтёрство помогает увидеть, как многого можно добиться за небольшой отрезок времени, а медитация улучшает способность концентрироваться.

Применяйте новые методы тайм-менеджмента. Когда вы поймёте, на что тратите время, вы сможете подобрать то, что подходит именно вам.

Признайте, что полностью контролировать время невозможно

Как бы вы ни старались, какое-то время всегда будет потрачено впустую. Вы застрянете в пробке. Вам придётся ждать, пока коллега не вышлет необходимые файлы. Вы посмотрите ещё одно видео на YouTube. Время будет проходить, безразличное к нашим проблемам.

Нужно просто признать, что вы человек, а не робот, который всегда работает с одинаковой скоростью и никогда не устаёт. Создайте подходящий для себя график и не зацикливайтесь на том, сколько времени вы уже потратили.

Обманы чувств

Галлюцинации и их виды

Галлюцинациями в психиатрии называют ложные восприятия. При душевных заболеваниях — это один из наиболее часто встречающихся симптомов.

Галлюцинации бывают разных модальностей: больные видят предметы, которых нет, слышат речь, слова, которые никем не произносятся, чувствуют запахи, которых в действительности не существует. По виду анализатора различат зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые и др. галлюцинации.

Еще французский психиатр Э. Эскироль писал, что галлю-цинант — это «человек, имевший внутреннее убеждение, что он что-то воспринимает, тогда как извне нет никакого объекта, способного вызвать это восприятие».

Это определение Эскироля легло в основу мнения психиатров, что галлюцинаций возникают без наличия раздражителя. Однако, как мы увидим далее, это не вполне так. От галлюцинаций следует отличать иллюзии.

Иллюзии — это искаженное восприятие действительно существующего во внешней среде реального объекта.

Таким образом, в традиционной психиатрии в зависимости от наличия или отсутствия раздражителя обманы чувств относят к категории иллюзий или галлюцинаций.

Особенности галлюцинаторных образов

Можно выделить семь особенностей, которыми галлюцинаторные образы отличаются от обычных:

1. Отношение больного к галлюцинациям и их влияние на больного может быть различным:

— встречается нейтральное отношение, когда больные спокойно реагируют на них;

— галлюцинации могут носить императивный характер, когда голос приказывает больному что-то сделать, например, «сжечь свои вещи» или «выбросить деньги»;

— «голоса» бывают устрашающими, например, угрожают убить. Под влиянием таких голосов больные могут совершать те или иные поступки (так, упомянутые больные действительно сожгли вещи, выбросили деньги).

2. Нередко больные отрицают наличие галлюцинаций, но их поведение выдает, что они галлюцинируют.

Например, беседуя с врачом, больной вдруг говорит «голосу»: «Не мешай, видишь, я занят», другой прогоняет «мышей», которые якобы ползут по его рукаву. При обонятельных галлюцинациях больные могут отказываться от еды: «Пахнет бензином, керосином, гнилью».

3. Больные, как правило, не могут отличить галлюцинаторные образы от образов, получаемых от реальных предметов.

4. Галлюцинаторный образ проецируется вовне. Больной, страдающий галлюцинациями, может точно указать местонахождение галлюцинаторного образа. Он говорит о том, что этот образ находится «направо», что «машина стоит внизу перед окном».

5. Галлюцинаторный образ, как правило, чувственно окрашен: больные различают тембр «голоса», принадлежность его мужчине, женщине, они видят окраску, яркую, темную, маленьких или больших животных. Эта яркая чувственность роднит галлюцинаторный образ с образом, получаемым от реальных предметов.

6. Галлюцинаторный образ возникает непроизвольно. Больной не ждет его вызвать, не может от него избавиться, галлюцинации возникают помимо его желаний, волевых усилий.

7. Возникновение галлюцинаторного образа сопровождается отсутствием критичности. Больного невозможно убедить в том, что предмета, вызвавшего галлюцинаторный образ не существует.

В подтверждение можно привести примеры, взятые из историй болезни: «Как же вы не видите, — возражает больной на уверения врача, что в комнате никого нет — ведь вот стоит собака, вон там в правом углу, уши подняты, шерсть рыжая, ну вот же, вот она», или: «Как же вы не слышите, ведь вот совершенно ясно мужской голос приказывает мне «подыми руку, подыми руку, это голос курильщика с хрипотцой».

Переубеждать галлюцинанта бесполезно — болезненный симптом проходит лишь с улучшением общего состояния.

О механизме галлюцинаций или к вопросу о природе обманов чувств

Вопрос о механизмах галлюцинаций ставился неоднократно. Вначале их связывали с нарушением рецепторов; потом — с нарушением отдельных участков центральной нервной системы; наконец — с интенсификацией представлений (тормозная теория галлюцинаций). Остановимся на последней из теорий подробнее.

Основанием для нее послужили высказывания И. П. Павлова о том, что галлюцинации возникают в гипнотической парадоксальной фазе. И действительно, ряд клинических фактов говорит в пользу такого заключения.

Выявилось, что галлюцинаторные образы усиливаются при засыпании и в момент пробуждения; с другой стороны, прием таких стимулирующих лекарств, как кофеин, фенамин, ослабляет галлюцинирование, в то же время прием тормозящих препаратов (бром, снотворные, феназепам и др.) активизирует галлюцинаторный процесс.

Исходя из того положения, что при парадоксальной фазе слабые раздражители приобретают большую силу, а сильные, напротив, тормозятся, Д. Б. Попов считал, что представления под влиянием гипноидных фаз интенсифицируются и проецируются как реальные предметы во внешнее пространство. Отсюда эта теория называется тормозной, механизмом же галлюцинаций, согласно Д. Е. Попову, является интенсификация представлений.

Неудовлетворенная этими гипотезами С. Я. Рубинштейн разработала следующую методику: больным предлагались записанные на магнитофонной ленте слабо различимые звуки, которые носили предметный характер (шелест бумаги, бульканье воды), характер других являлся неопределенным.

Эксперимент показал следующее: в то время как здоровые испытуемые различали источники звуков, у больных эти эксперименты вызывали обманы слуха. С. Я. Рубинштейн описывает, как одна больная слышала при звуке шелеста бумаги слова: «Ты дрянь, ты дрянь…», другая слышала рыдания, больной, в прошлом моряк, слышал звон склянок, прибой моря.

В результате С. Я. Рубинштейн пришла к выводу, что одним из важных патогенетических условий формирования галлюцинаций является затрудненность прислушивания и распознавания звуков, а если вообще — затруднения деятельности анализатора.

Данный механизм возникновения галлюцинаций подтверждают факты наблюдений за психически здоровыми людьми.

В литературе описаны случаи, когда галлюцинаторные переживания возникали:

1) в условиях сенсорного дефицита (у водолазов, у людей в баро- и сурдокамерах);

2) у слабовидящих и слабослышащих (но не у слепых и не у глухих).

Проведенные эксперименты позволили С. Я. Рубинштейн усомниться в правомерности определять галлюцинации как ложные восприятия, возникающие без наличия обусловливающих их раздражителей во внешней или внутренней среде. По ее мнению, более правильным будет понимать галлюцинации как реакции на ложно воспринимаемые раздражители.

Псевдогаллюцинации

Особый интерес для клинического психолога представляет тот вид галлюцинаторных расстройств, который носит название псевдогаллюцинаций. Они были впервые подробно описаны русским психиатром В. X. Кандинским и французским психиатром П. Клерамбо.

Читайте также: Расстройство личности: неустойчивое эмоциональное состояние

В книге «О псевдогаллюцинациях» В. X. Кандинский проводит отличие псевдогаллюцинаций как от истинных галлюцинаций, так и от образов памяти и фантазий:

1. «Эти образы не имеет характера объективной действительности, напротив, они прямо сознаются как нечто субъективное, аномальное, весьма отличное от обыкновенных образов воспоминаний и фантазий».

2. В отличие от галлюцинаций, псевдогаллюцинации проецируются не во внешнем пространстве, а во «внутреннем» -голоса звучат «внутри головы», больные их слышат как бы «внутренним ухом»; видения воспринимаются «умственным» взором, «духовными очами». Галлюцинации для больного — сама действительность, псевдогаллюцинации переживаются им как субъективное явление. Как и галлюцинации, псевдогаллюцинации возможны во всякой чувственной сфере: они могут быть тактильными, вкусовыми, кинестетическими. Но в любом случае они не идентифицируются с реальными предметами и их качествами.

3. В отличие от воспоминаний и фантастических образов, псевдогаллюцинации представляются более отчетливыми и живыми, причем образы являются одновременно в мельчайших деталях, стойкие и непрерывные. Псевдогаллюцинации возникают спонтанно, независимо от воли больного, они не могут быть произвольно изменены или изгнаны из сознания.

4. При псевдогаллюцинациях очень часто отсутствует ощущение собственной деятельности, активности, как это бывает в норме при воспоминаниях, мышлении, фантазировании человека. Иногда псевдогаллюцинации носят характер навязанности: они кем-то «сделаны»; больные жалуются, что им «насильно показывают картины», «вызывают звучание мыслей», «действуют помимо воли языком, говорят слова, которые он не хочет произносить», «руками, ногами, телом кто-то действует» и т. д. Наступает уже описанная нами выше деперсонализация: собственная психическая продукция становится чужой.

Синдром Кандинского-Клерамбо

Сочетание псевдогаллюцинаций с симптомом отчуждения, «сделанности» в патопсихологии носит название синдрома Кандинского.

Основной радикал синдрома Кандинского — это чувство «сделанности» мыслей, чувств, восприятия, утрата их принадлежности собственной личности, чувство овладения, воздействия со стороны.

Различают три компонента этого синдрома:

1) идеаторный — «сделанность», насильственность, раскрытость мыслей;

2) сенсорный — «сделанность» ощущений;

3) моторный — «сделанность» движений.

Природа и психологические механизмы этого синдрома во многом остаются загадкой.

Причины искажённого восприятия времени

Всё у нас в голове

Наше восприятие времени зависит от того, как быстро мозг обрабатывает сенсорные сигналы, а также от выработки различных химических веществ, например дофамина. По данным недавнего исследования, нам кажется, что время проходит быстрее, когда мы занимаемся чем-то приятным, то есть когда повышается активность дофамина в мозге Midbrain dopamine neurons control judgment of time. .
Кроме того, восприятие времени связано с памятью. Если какой-то отрезок времени наполнен большим количеством событий, мы запоминаем его как более длинный.

Организм постоянно подстраивается под время

Самая очевидная реакция организма на время — старение. Когда мы стареем, наш организм меняется, причём вместе с ним изменяется и восприятие времени. Нам кажется, что время движется быстрее.

Кроме того, у нас есть внутренний механизм, синхронизирующий наши психические и физиологические процессы с циклом дня и ночи на планете, — циркадные часы. Сбой циркадных ритмов влияет на самочувствие и продуктивность.

Культура и язык навязывают определённое восприятие времени

Западные европейцы и японцы ценят пунктуальность, а вот бразильцы спокойно относятся к опозданиям. В Германии будут ждать, что вы придёте раньше назначенного срока, а в Мексике все будут рассчитывать, что вы появитесь позже, потому что сами мексиканцы именно так и делают.

Некоторые племена отмеряют время по событиям в своей повседневной жизни. Например, они договариваются встретиться не в семь утра, а «когда коровы выйдут на пастбище». А в восточно-африканском языке шамбала вообще нет прошедшего и будущего времени. Говорящие на нём описывают время словами «сегодня» и «не сегодня».

Похожие примеры того, как язык связан с восприятием времени, можно найти и в русском. Ведь на вопрос, далеко ли ближайшее кафе, мы часто отвечаем: «В пяти минутах ходьбы». Такое использование времени для обозначения расстояния распространено во многих западных странах, где все привыкли высоко ценить время. Мы считаем, что время — это деньги, поэтому нам не хочется терять ни минуты, а это ускоряет ритм жизни.

Внутреннее время не совпадает со временем окружающих

Восприятие и ощущение времени очень индивидуальны. Проблемы возникают, когда наше внутреннее время сильно отличается от времени, принятого в нашем окружении.

Например, если вам приходится заставлять себя быть жаворонком, хотя вы более продуктивны во второй половине дня. Или если у вас на работе принято трудиться над одним проектом, а вы предпочитаете браться за несколько одновременно. Даже работа с клиентами из других часовых поясов может сбить ваше восприятие времени.

Технологии вводят нас в заблуждение

Часы и календари помогают нам структурировать жизнь, но они же неизбежно влияют на то, как мы воспринимаем время. Особенно это касается электронных часов. Если аналоговые часы представляют время как процесс (причём мы по расположению стрелки можем понять, сколько времени уже прошло и сколько осталось), то цифровые показывают всего лишь один момент времени и могут сбивать с толку.

Нарушение мотивационного компонента восприятия

Выше было показано, что снижение обобщения приводит к агнозиям, а изменения функционального состояния деятельности анализаторов — к обманам чувств. А теперь зададимся вопросом, как влияет на перцептивную деятельность изменение мотивационного компонента восприятия?

Ответ на этот вопрос был получен Б. В. Зейгарник и сотрудниками ее лаборатории при исследовании восприятия больных с так называемым лобным синдромом, у которых выражены нарушения подконтрольности и произвольности, поведение которых отличалась аспонтанностью, отсутствием коррекции. Начнем с примеров.

Больной, получивший тяжелую травму левой лобной доли, с трудом узнавал предметы, нарисованные пунктиром или затушеванные, был не в состоянии схватить и передать смысл двух картин, последовательно изображающих несложные сюжеты (на одной картине двое ребят курят у стога сена; на другой — они убегают от загоревшегося стога). Больной: «Здесь двое сидят, а здесь двое бегут». Больной не замечает, что речь идет о после­довательном изображении.

Не правда ли, похоже на агнозию? Но это не так. О том, что затруднения узнавания являются псевдоагностическими, говорит тот факт, что стоило попросить больного «внимательно посмотреть», как он давал адекватный ответ. Затрудненность узнавания в данном случае не является агностическим расстройством в узком смысле этого слова, а является следствием того, что больные не осуществляли активного поискового процесса, который всегда включен в акт восприятия.

Особенно большие трудности вызывает у больных с поражением лобных долей мозга понимание серий картинок, изображающих в последовательном порядке какой-нибудь сюжет. Так, одному такому больному с поражением базальных отделов лобных долей мозга была предъявлена серия из пяти картинок, изображавших погоню волка за мальчиком по снежной поляне в лесу. «Ишь ты озорник, влез на дерево, за яблоками, что ли», — говорит больной, едва взглянув на эту картинку. После настойчивой просьбы экспериментатора посмотреть внимательнее больной правильно описывает сюжет.

Таким образом, приведенные данные показывают, что существенную роль при таких нарушениях играет нарушение подконтрольности, произвольности, т. е. страдает мотивационный компонент восприятия.

Эта непроизвольность проявляется еще в одном своеобразном феномене — у подобных больных не наступает смены фигуры и фона в обратимых фигурах Рубина. Как известно, если длительное время фиксировать изображение, процесс смены фигуры и фона наступает сам собой; в противном случае доста­точно обратить внимание испытуемого на возможность такой смены, чтобы произвольно вызвать этот процесс. У описываемых больных этот процесс смены фигуры и фона не может быть произвольно вызван.

Точно так же у них не возникает гипотез при предъявлении пятен Роршаха.

Приведем два доказательства того, что отмеченные нарушения восприятия имеют личностную обусловленность.

Первое (теоретическое) — от Фрейда.

В американской психологии термином личность обозначается некоторая интегративная система, которая обеспечивает целостность и постоянство поведения индивида и которая постоянно подвергается опасности разрушения либо со стороны запретных инстинктивных влечений, либо со стороны налагае­мых внешним миром требований (собака снизу и собака сверху). Наличие такого постоянно действующего конфликта создает определенный уровень тревожности. При его возрастании запускаются в ход механизмы психологической защиты, целью которых является устранение источника беспокойства, возвращение личности к состоянию комфорта.

В качестве примера остановимся на той форме психологической защиты, которая носит название перцептивной. Приведение в действие механизма перцептивной защиты связано со степенью структурированности перцептивного материала. Неопределенная, конфликтная или незнакомая ситуация, требующая перестройки поведенческих схем, приспособления к новым отношениям, может привести к возрастанию уровня тревожности. Непереносимость неопределенности и вызывает перцептивную защиту (например, отрицание очевидного факта), т. е. расстройство восприятия.

Второе (экспериментальное) доказательство по Б. В. Зейгарник. Экспериментальная методика состояла в следующем. Испытуемым предъявлялись сложные сюжетные картинки и картинки с неясным сюжетом в условиях разной мотивации, которая создавалась, во-первых, с помощью различных инструкций; во-вторых, — разной степенью неопределенности изображений.

Используемые в эксперименте картинки представляли собой изображения более или менее сложных ситуаций (мать купает ребенка, группа чем-то взволнованных женщин и т. д.), нечеткие снимки объектов (цветы, мокрая мостовая, пятна Рорша-ха). Различие инструкций состояло в следующем. В варианте «А» карточки-картинки предлагались с «глухой» инструкцией описать, что изображено. В варианте «Б» сообщалось, что целью эксперимента является исследование воображения. В варианте «В» испытуемых предупреждали, что задачей исследования является определение их умственных способностей. В каждом варианте предъявлялись разные наборы картинок. Таким образом, во всех трех вариантах цель задания оставалась неизменной, менялась лишь его мотивация.

В экспериментах участвовали здоровые испытуемые, больные эпилепсией и больные шизофренией.

Здоровые испытуемые. В условиях варианта «А» процесс восприятия не обусловливался экспериментально заданной мотивацией. В силу этого непосредственная цель деятельности — содержательная интерпретация — не приобретала самостоятельной побудительной силы.

Качественно иные результаты были получены в вариантах «Б» и «В», где введенный инструкцией мотивов задавал определенную направленность деятельности.

В норме это выразилось в том, что у испытуемых появился интерес к заданию и оценке экспериментатора. Изменился и характер формулировок гипотез — они стали более развернутыми, эмоционально насыщенными. Центральное место в описании сюжетных картинок стало занимать раскрытие внутреннего мира изображенных персонажей. Исчезли формальные ответы.

Особенности восприятия у больного эпилепсией покажем на примере высказываний больного при предъявлении картинки, где изображена группа взволнованных женщин.

«На этой картинке изображены несколько человек. Слева стоит женщина, около нее другая. Волосы темные у нее, она сложила руки на груди и плачет. К ней бежит мальчик, поднявши руки, вроде, успокоить хочет… Сзади мальчика женщина держит ребенка или он на чем-то сидит, прижался к ней, обняв ее правой рукой… В левом углу еще две женщины стоят…» и т. д.

Приведенный пример показывает, как деятельность, вначале направленная на содержательную интерпретацию картинки, превращается в скрупулезное описание отдельных ее фрагментов. В некоторых случаях это тормозит процесс выдвижения гипотез, приводя к возникновению формальных ответов.

Иной вид имеет деятельность восприятия больных шизофренией. Несмотря на «интеллектуальную» направленность исследования, больные не проявляли интереса к заданию, не реагировали на оценку экспериментатора, не исправляли свои ошибки. Деятельность больных характеризуется чрезвычайной свернутостью, отсутствием поисковой активности, столь выраженной в норме. Высказывания больных крайне лаконичны, малоэмоциональны и в основном лишь обобщенно констатирует некоторое сюжетное или предметное содержание картинок: «Какое-то несчастье», «Человек задумался».

Таким образом, анализ результатов исследования в вариантах «А», «Б» и «В» позволил установить зависимость восприятия от мотивации. С введением смыслообразующих мотивов образуется новая мотивационная структура, разная в норме и патологии.

Стресс меняет восприятие прекрасного

В состоянии стресса мозг подменяет представления о красоте. Мы на серьезных щах можем принять что-то уродливое за норму. Так, один из тестов показал, что мужчины, искусственно введенные в состояние сильного стресса, меняли свои сексуальные предпочтения. Если в нормальных условиях им нравились подтянутые и ухоженные женщины, пережив нервное напряжение, они выбирали пухленьких дам, далеких от классических канонов. И чем больше играли с их нервами, тем сильнее проявлялось это отклонение.

Формы нарушения восприятия при различных заболеваниях

Как показано выше, нарушения восприятия имеют различные причины и разные формы проявления. Знание этих особенностей позволяет психологу участвовать в постановке диагноза, а знание механизмов нарушений — в разработке и осуществлении коррекционных программ.

При локальных поражениях головного мозга наблюдаются два вида нарушений:

1. Сенсорные расстройства (нарушение ощущения высоты, цветоощущения и т. д.). Эти нарушения связаны с поражениями подкорковых уровней анализаторных систем.

2. Сложные гностические расстройства, отражавшие нарушение разных видов восприятия (восприятие предметов, пространственных отношений). Эти нарушения связаны с поражением корковых зон мозга.

У больных с неврозами и неврозоподобными состояниями отмечаются нарушения болевой чувствительности. Чаще встречается не снижение, а усиление болевого ощущения, так называемые «психогенные» боли, что также является нарушением восприятия. При переживании боли большая роль отводится ожиданию, боязни боли, хотя, по исследованиям Б. Д. Карвасарского, не существует боли, лишенной материальной основы, даже когда речь идет о психогенных болях. При этом важно установить соотношение сенсорного и эмоционального компонентов переживания боли для выбора правильного лечения: преобладание медикаментозного воздействия или психотерапевтиче­ского.

У эпилептоидных больных восприятие чрезмерно детализировано и малопродуктивно. Можно сказать, что они «за деревьями» не видят леса.

У больных шизофренией трудности узнавания объектов связаны большей частью с апатоабулическим синдромом и эмоциональной амбивалентностью.

При психопатиях возбудимого круга повышается чувствительность при повышении эмоционального тонуса.

При психопатиях тормозного типа отмечается ригидность и снижение чувствительности также при повышении эмоционального тонуса.

При реактивных депрессиях восприятие нарушено по-разному, и зависит от клинической картины:

а) при депрессивно-параноидном синдроме – аффективное искажение восприятия;

б) при астено-депрессивном — фрагментарность восприятия с трудностями концентрации внимания и его переключения;

в) при истеро-депрессивном — восприятие отличается внушаемостью, в силу чего возможны псевдоагнозии.